О журнале   Авторы   ЖЖ-сообщество   Контакты
Заказать книгу INTERREGNUM. 100 вопросов и ответов о регионализме. Проблема-2017 Манифест Конгресса Федералистов
Постполитика Протокультура Знаки времени Философский камень Псхинавтика Миру-миф!
Виртуальная революция Многополярная RU Глобальный Север Альтернативная история



Знаки времени

Уроки испанского для России и Украины
16.05.2014 18:00
Вадим Штепа
Объектив

Уроки испанского для России и Украины

Версия для печати
Код для вставки в блог
закрыть [х]

Для многих российских участников семинара специфика административного управления Испании так и осталась удивительной загадкой. Мы привыкли оперировать терминами «федерация» или «унитарное государство». Но испанцы не называют свою страну федерацией. Их государство по Конституции унитарное, но вместе с тем – децентрализованное. Оно состоит из 17 автономных сообществ, которые взаимосвязаны между собой и зачастую обладают полномочиями гораздо большими, чем субъекты тех или иных федераций.  / далее

Подробнее на ИNАЧЕ.net


Код для вставки в блог


В апреле Московская школа гражданского просвещения и Фонд «Valsaín» (директором которого является известный европейский омбудсмен Альваро Хиль-Роблес) провели в Испании семинар по муниципальному управлению и территориальному развитию. Участниками семинара стали представители более 20 российских регионов – от Карелии до Бурятии – преподаватели, местные депутаты, журналисты…

В программу семинара входили лекции испанских профессоров из различных университетов, а также встречи с мэрами и парламентариями.

Правда, для многих российских участников семинара специфика административного управления Испании так и осталась удивительной загадкой. Мы привыкли оперировать терминами «федерация» или «унитарное государство». Но испанцы не называют свою страну федерацией. Их государство по Конституции унитарное, но вместе с тем – децентрализованное. Оно состоит из 17 автономных сообществ, которые взаимосвязаны между собой и зачастую обладают полномочиями гораздо большими, чем субъекты тех или иных федераций.

Например, Каталония, Валенсия и Андалусия могут даже открывать свои зарубежные представительства – в отличие от отдельных штатов США, земель ФРГ или республик РФ.

 

Единая, но децентрализованная

 

Этот парадокс испанской государственности зафиксирован в статье 2 Конституции 1978 года: «Конституция основана на нерушимом единстве испанской нации, едином и неделимом отечестве всех испанцев; она признает и гарантирует право на автономию для национальностей и регионов, ее составляющих, и солидарность между ними».

Испанцы чтят общенациональные символы – короля, флаг, гимн. Но, вместе с тем, трактуют автономные права региональных сообществ весьма расширительно. Такая специфика административной системы, которую невозможно однозначно определить ни как унитарную, ни как федеральную, оставляет широкое пространство свободы для политического творчества. Эта система являет собой не какой-то застывший законодательный канон, но скорее процесс в его постоянном развитии. Региональные парламенты стремятся к расширению своего самоуправления и регулярно вносят поправки в национальное законодательство.

Все испанские автономные сообщества являются парламентскими республиками. Их жители избирают собственные парламенты (кортесы), а те, в свою очередь, назначают региональные правительства.

Испания называет себя «государством автономий». При этом возможностями широкого автономного самоуправления пользуются не только 17 регионов, но и нижестоящие административные единицы – провинции (условно их можно соотнести с российскими районами) и муниципалитеты.

Семинар в основном проходил в городе Сеговия – по российским меркам, «районном центре». Правда, никакой «провинциальности» (в расхожем у нас смысле отсталости и заброшенности) там нет и близко. Напротив, этот город с его античным акведуком – давний центр притяжения европейских туристов.

Сеговия входит в автономное сообщество Кастилия и Леон, крупнейшее в Испании. Вообще, четверть всех испанских муниципалитетов сосредоточено в этом регионе – причем преимущественно это совсем небольшие городки, с населением до 10 тысяч человек. Однако каждый из них обладает высоким уровнем самоуправления, подкрепленного финансовыми возможностями.

В общей сумме налогов муниципальные в Испании составляют около 15 процентов, остальное делится пополам между регионом и национальным правительством.

При этом не только в каждом регионе, но даже в каждом муниципалитете могут существовать свои агентства развития, занимающиеся разработкой местных экономических стратегий. Такая практика в подавляющем большинстве российских и украинских городов практически неизвестна, и это понятно – при существующей налоговой системе их администрации обречены больше думать о выживании, чем о развитии…

 

Памяти испанского реформатора

 

Так случилось, что наш семинар состоялся через несколько дней после кончины Адольфо Суареса – известного испанского политика, имя которого прочно ассоциируется с переходом страны от диктатуры к демократии. На его наследие в своих выступлениях ссылались многие испанские эксперты. А у нас, российских участников, порою возникало странное чувство – рассказы об испанском прошлом воспринимались словно бы эскизы будущего нашей страны…

В середине 1970-х годов, после смерти диктатора Франко, король Хуан Карлос назначил Суареса премьер-министром. К этому назначению многие отнеслись скептически – Суарес сам считался франкистом, хотя и «мягким». Однако именно ему удалось осуществить масштабный проект по демократизации Испании. Этот транзит произошел достаточно стремительно – но не расколол испанское общество, а напротив, даже укрепил национальную солидарность, только уже на совершенно иных основах, чем при диктатуре.

Если при Франко эта солидарность держалась на военно-чиновничьей «вертикали», то основой реформ Суареса стал гражданский договор. Новый премьер легализовал все типы гражданских объединений – от независимых профсоюзов до политических партий, в том числе региональных. И оказалось, что договорные отношения равноправных граждан обеспечивают национальное единство гораздо более эффективно, чем страх перед охранкой «каудильо».  

В 1977 году все испанские политические силы подписали Пакт Монклоа, который стал классическим примером общенационального компромисса и консенсуса. Этот Пакт вводил парламентский контроль над всеми общественно-политическими процессами, предусматривал реорганизацию сил правопорядка, гарантировал свободу СМИ и собраний, демократизировал сферу образования и т.д. Через год все эти преобразования нашли свое отражение в Конституции.

Помимо общегражданского примирения, новая испанская Конституция установила также исторический компромисс между централизмом и регионализмом. В эпоху франкистской диктатуры страна была жестко централизована, несмотря на свое традиционное этнокультурное и природно-экономическое многообразие. С освобождением от авторитаризма регионы получили высокий уровень самоуправления. При этом, опасаясь повторения исторических межрегиональных конфликтов, которые проходили именно под знаменем федерализма, правительство Суареса предпочло не называть новую административную систему федерацией. Так и возник интересный феномен «государства автономий», который выходит за рамки стандартных определений из учебников политологии.

В испанских автономных сообществах свободно действуют региональные партии. В ходе нашего семинара мы посетили кортесы Кастилии и Леона, где беседовали с разными депутатами, и в том числе – с представителем Партии народа Леона Алехандро Бандерасом. Он рассказал, что его партия не является ни левой, ни правой, но выступает за повышение гражданского самоуправления этой исторической испанской области и развитие ее культурной идентичности. Когда-то его соратники проводили демонстрации с радикальными лозунгами и даже сжиганием «имперских флагов» – но после политических реформ статус этой партии был легально признан, и она теперь проводит свои инициативы исключительно в парламентском формате.

Впрочем, регионалисты там все. В кортесах Кастилии и Леона преимущественно представлены общенациональные правые и левые партии. Однако в вопросах защиты интересов своего автономного сообщества региональные депутаты выступают единым фронтом – даже несмотря на идейные противоречия своих партийных центров из Мадрида.

Поэтому региональные и муниципальные выборы в Испании пользуются даже большим интересом среди избирателей, чем общенациональные. Граждане чувствуют, что они могут реально повлиять на избранного ими мэра или депутата – и тому не удастся спрятаться где-то в недоступных кабинетах. Кстати, никакой полицейской проверки документов на входе в муниципальные учреждения мы не обнаружили.

Когда наша делегация улетала из Мадрида, мы обратили внимание на перемену в имени международного аэропорта Барахас. Теперь он официально называется «Аэропорт Адольфо Суарес». Так же, как в свое время США и Франция дали своим главным международным аэропортам исторические имена Джона Кеннеди и Шарля де Голля. 

 

Каталонское исключение

 

Конечно, идеализировать административную систему современной Испании не нужно – в ней хватает своих сложных проблем. Например, автономное сообщество Каталонии ныне настойчиво, с миллионными демонстрациями, добивается государственной независимости, хотя и без того пользуется едва ли не максимальным региональным самоуправлением. В нашем великолепно организованном и очень представительном семинаре был, пожалуй, только один минус – на нем не пригласили выступить ни одного эксперта из Барселоны. А очень интересно было бы выслушать позицию каталонских сепаратистов из первых уст – и, возможно, поспорить с ней…

Насколько можно судить по информации, распространяемой каталонскими движениями, основной причиной их выступлений является вовсе не защита этнокультурной специфики региона, которая в других мировых движениях за независимость обычно доминирует. Каталонский язык стал в этом сообществе официальным еще в 1979 году, он преподается в школах, на нем выпускаются газеты, ведутся теле- и радиопередачи.

Каталонцев не устраивает прежде всего налогово-экономическая политика Испании. По их утверждениям, сегодня Мадрид ежегодно возвращает в бюджет Каталонии на 16 млрд. евро меньше, чем получает от нее в виде налогов. В итоге, этот самый богатый регион Испании испытывает социальные трудности и вынужден просить у центрального правительства средства на свое развитие. Некоторые барселонские экскурсоводы не преминут подчеркнуть, что знаменитый Собор Святого Семейства Антонио Гауди и поныне полностью не достроен именно по этой причине.

При этом каталонский сепаратизм по стилю существенно отличается от баскского. Даже самые радикальные каталонские партии невозможно обвинить в насильственных и террористических действиях, чем исторически, увы, «прославились» сторонники независимости Страны басков. Хотя и там давно уже все спокойно и введено в парламентский формат, всякий сепаратизм по-прежнему остро беспокоит мадридское правительство.

Тем не менее, современный «каталонизм», требующий соблюдения европейских деклараций о регионализме и местном самоуправлении, это уже неотъемлемый элемент политического пейзажа ЕС. Строго говоря, его даже невозможно называть в полном смысле «сепаратизмом» – ведь если единым политическим пространством считать весь Евросоюз, то Каталония вовсе не помышляет о выходе из него. Напротив, один из самых популярных лозунгов демонстраций звучит так: «Каталония – новое европейское государство».

Однако вряд ли его возникновение произойдет так просто. И дело здесь не только в сопротивлении мадридских властей, не желающих терять столь крупный источник налоговых поступлений. Проблема для каталонцев состоит в законодательстве самого ЕС, в который они так настойчиво стремятся. Для того, чтобы принять в Евросоюз новую страну, за это должны высказаться все остальные его члены. Но вполне вероятно, что вступление Каталонии в ЕС (даже если гипотетически предположить, что она добилась независимости) заблокирует Великобритания, которая также обеспокоена шотландским сепаратизмом. А Испания, в свою очередь, выступит против вступления в ЕС независимой Шотландии.

Таким образом, вскоре мы вполне можем стать свидетелями неожиданных политико-правовых коллизий в ЕС, которые объединят давних исторических соперников (Великобританию и Испанию) против их «мятежных» регионов. Не будем предугадывать исход этой ситуации – выскажем лишь надежду на ее мирное разрешение и совершенствование европейского законодательства, которое должно предусматривать рост регионалистских настроений в разных странах.

Заметим, что регионалистов из многих европейских стран было бы весьма некорректно представлять в образе неких радикалов, мечтающих о самоцельной независимости своих территорий. Например, партия Европейский Свободный Альянс, объединяющая автономистские движения регионов нескольких стран, занимает в коалиции с Зелеными 58 мест в нынешнем составе Европарламента. С позиций «своих» национальных правительств эти движения могут выглядеть «сепаратистскими». Однако с точки зрения ЕС в целом они играют именно интегрирующую роль, поскольку налаживают и укрепляют прямые взаимосвязи между регионами различных стран.

Сегодняшняя Конституция Испании запрещает референдумы о самоопределении автономных сообществ. Однако никому не приходит в голову запрещать свободное обсуждение этой проблемы в обществе. В России же многие регионалистские движения с опасением ждут вступления в силу с 9 мая 2014 года «закона о сепаратизме», который угрожает тюремными сроками даже за «неправильные» мысли о будущем страны...

 

Возвращение из весны в зиму

 

Знакомство с испанской моделью территориального развития стало для российской делегации весьма интересным и поучительным, заставило взглянуть на опыт отечественного федерализма несколько иными глазами.

Один из участников семинара, руководитель Центра конституционной истории Станислав Станских вообще высказал «крамольную» мысль – Россия, несмотря на свое номинальное название, в реальности федерацией не является. Причем это положение дел сложилось не сегодня, а еще с момента уже почти полузабытого Федеративного договора 1992 года. Уже в его формулировках роль «федерального центра» предполагалась априорно главенствующей, а «субъектам федерации» отводились лишь те или иные второстепенные полномочия. Тогда как полноценная федерация, если посмотреть на исторический опыт США, строится как раз по противоположной модели – там договор заключается между самими ее субъектами, которые добровольно делегируют центру часть своих полномочий.

На российскую же модель федерализма, по мнению этого эксперта, слишком повлияла многовековая монархическая традиция, которая исключала становление культуры политического компромисса, подменяла его волюнтаризмом верховного правителя. Поэтому сегодня удержание или даже приращение территорий государства по-прежнему выглядит значимее прав и свобод человека, несмотря на то, что они провозглашены в Конституции «высшей ценностью».

Несмотря на эмоциональный восторг по случаю «возвращения в Россию», граждане Республики Крым теперь будут обладать меньшими правами, чем даже в составе унитарной Украины. Например, украинский Крым являлся автономной парламентской республикой, региональные партии в нем действовали свободно и избирались в местный парламент. Однако законодательством РФ эти возможности более не предусмотрены…

Другие участники семинара высказали любопытную мысль о том, что испанский опыт административного управления может быть весьма полезен для современной Украины. Эти две страны обладают примерно схожей численностью населения, этнокультурным и экономическим многообразием регионов. И в Украине, как и в Испании, скептически и с некоторой опаской относятся к идеям федерализации. Однако если Испания предоставляет своим регионам широкие автономные права, то Украина в своей Конституции 1996 года провозгласила строгий унитаризм. Хотя именно он сыграл с этим государством злую шутку – отсутствие полноценного регионального самоуправления стало поводом для нынешних сепаратистских выступлений в восточных регионах. Так что изучение испанского опыта для киевских властей выглядит уже не просто познавательным интересом, но насущной необходимостью. Удастся ли Украине провести подобную реформу, когда широкая децентрализация, которую требуют регионы, не разрушает страну, но напротив – укрепляет межрегиональные связи?   

С событиями в наших широтах на испанском семинаре возникла и иная – увы, не совсем радостная историческая перекличка. Ставшее вдруг расхожим в России определение «пятая колонна» появилось именно в Испании в эпоху становления франкистской диктатуры. Но из этой диктатуры Испания давно уже вышла. А наша делегация вернулась из испанской весны в российскую зиму, где в разных регионах еще не растаял снег…

Объектив


5.1/10 (число голосов: 56)




comments powered by HyperComments


Радио Онегаборг Свободная Карелия Дебрянский клуб Пересвет Национал-Демократический Альянс Балтикум - Национал-демократический клуб Санкт-Петербурга АПН Северо-Запад Delfi Л·Ю·С·Т·Г·А·Л·Ь·М
Ингрия. Инфо - независимый информационный проект Оргия Праведников Каспаров.Ру

http://browki.ru/ студия коррекции идеальных бровей.

Разработка и поддержка сайта - компания Artleks, 2008